× Главная Мои работы Как заказать Контакты
Иконы Спасителя Иконы Пресвятой Богородицы Иконы Ангелов - Небесных Сил Иконы Святых Иконы Святой Троицы Мерная икона Иконы венчальные Семейная икона Все мои работы

Святой образ - это свет другого мира

Святой образ - это свет другого мира.

Святой образ - это свет другого мира.

Святая преподобномученица великая Княгиня Елисавета

Икона cвятой великой княгини Елисаветы       Память святой преподобномученицы великой княгини Елисаветы празднуется 5 июля (18 июля н.ст.) - день ее мученической смерти в Алапаевске.

Житие святой преподобномученицы великой княгини Елисаветы

Святая преподобномученица великая Княгиня Елисавета Феодоровна родилась 1 ноября 1864 г.; она была вторым ребенком в семье Великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, дочери королевы английской Виктории. Родная сестра святой Елисаветы — Алиса — стала впоследствии Императрицей Российской Александрой Феодоровной, святой царицей-мученицей.

Дети воспитывались в традициях старой Англии, их жизнь проходила по строгому распорядку, установленному матерью. Одежда и еда детей были самыми простыми. Старшие дочери сами выполняли домашнюю работу: убирали комнаты, постели, топили камин. Впоследствии Елисавета Феодоровна говорила: "В доме меня научили всему". Родители св. Елисаветы потратили большую часть своего состояния на благотворительные нужды, а дети постоянно ездили с матерью в госпитали, приюты, дома для инвалидов, привозили с собой большие букеты цветов, разносили по палатам больных.

Все знавшие Елисавету с детства отмечали ее любовь к ближним. У нее совершенно не было эгоизма; она всегда старалась помочь другим и часто делала это в ущерб себе. Как говорила впоследствии сама св. Елисавета, на нее еще в самой ранней юности имели огромное влияние жизнь и подвиги Елизаветы Тюрингенской, одной из ее предков, в честь которой она и была названа.

В 1873 г. семью герцога Людвига постигла первая беда: разбился насмерть на глазах у матери трехлетний брат Елисаветы Фридрих, выпав из окна. В 1876 г. в Дармштадте началась эпидемия дифтерита, заболели все дети, кроме Елисаветы. Мать просиживала ночи у постелей заболевших детей. Вскоре умерла четырехлетняя Мария, а вслед за ней заболела и умерла сама Великая герцогиня Алиса в возрасте тридцати пяти лет. В тот год закончилась для Елисаветы пора детства. В горе она стала еще чаще и усерднее молиться.

На двадцатом году жизни принцесса Елисавета стала невестой Великого князя Сергея Александровича, пятого сына Императора Александра II, брата императора Александра III. Он родился в 1857 г., был высококультурным человеком, очень любил чтение и музыку, и хотя внешне был сдержан и даже как бы холоден с окружающими, но на деле, не афишируя этого, очень многим помогал. Святая Елисавета познакомилась с будущим супругом в детстве, когда он приезжал в Германию со своей матерью. До этого все претенденты на ее руку получали отказ. Дело было в том, что святая Елисавета с молодости желала вести девственную жизнь. Такое же тайное желание имел и Великий князь Сергий. Однако, как дети из царственных домов, они были обречены на вступление в выгодные для династий супружеские союзы. Узнав тайное желание друг друга, они решили вступить в брак, в котором до конца жили, как брат с сестрой, хотя окружающие и не подозревали этого.

Вся семья сопровождала принцессу Елисавету на ее свадьбу в Россию. Святая Елисавета была поражена пышностью встречи. Она знала, какое высокое положение будет занимать в России, но мечтала сохранить скромность и простоту. Венчание состоялось в июне 1884 г. в церкви Зимнего дворца в Санкт-Петербурге по православному обряду, а затем в одной из гостиных дворца — по протестантскому. В то время в России было узаконено такое нарушение церковных канонов, как браки с еретиками, когда инославным не требовалось переходить в православие для вступление в брак с православными. Такой переход был обязателен только для невесты Императора. Поэтому великая княгиня пока оставалась протестанткой; однако, она усиленно занималась русским языком, желая глубже изучить культуру и особенно веру новой своей родины.

  Великий князь Сергей Александрович был глубоко религиозным человеком, жил по уставам Церкви, строго соблюдал посты, часто посещал богослужения, ездил в монастыри. Великая княгиня везде следовала за своим мужем и полностью выстаивала долгие церковные службы. В православных храмах святая Елисавета испытывала удивительное чувство, таинственное и благодатное, так непохожее на то, что чувствовала она в протестантской кирхе. Святая Елисавета видела радостное состояние мужа после принятия им Святых Христовых Таин, и ей самой захотелось подойти к Святой Чаше, чтобы разделить эту радость. Елисавета Феодоровна стала просить мужа достать ей книги духовного содержания, православный катехизис и толкование Писания, чтобы умом и сердцем постичь, какая же вера истинна.

Великая княгиня очаровала всех своей сердечностью, простотой обращения и тонким чувством юмора. Святая Елисавета умела создать вокруг себя уют, атмосферу легкости и непринужденности. Святая Елисавета была ослепительно красива. Художники, пытавшиеся нарисовать ее портрет, не смогли передать ее действительную красоту; один художник сказал, что совершенство изобразить невозможно. Также и ни одна из сохранившихся фотографий не передает полностью красоты великой княгини.  

Несмотря на свой успех в обществе и частые выезды, святая Елисавета чувствовала в себе стремление к уединению и размышлениям. Она любила гулять в одиночестве на природе, предаваясь созерцанию ее красоты и размышляя о Боге. Великая княгиня также начала втайне творить дела благотворительности, о чем знали только ее муж и немногие близкие люди.

В 1888 году Император Александр III поручил Сергею Александровичу быть его представителем на освящении храма святой Марии Магдалины в Гефсимании, построенного на Святой Земле в память их матери, императрицы Марии Александровны. К тому времени святая Елисавета уже хорошо осознала, что протестантство не может больше удовлетворить ее духовные потребности, и что православие ей гораздо ближе. Сергей Александрович никогда ни одним словом не дал ей понять, как он сильно желал, чтобы святая Елисавета приняла православие. Но святая Елисавета сама чувствовала ненормальность того положения, когда у супругов разная вера. Ее мучили сомнения и, узнав о возможности посетить Святую Землю, Елисавета Феодоровна восприняла это как указание Божие и молилась о том, чтобы там, у Гроба Господня, Спаситель Сам открыл ей Свою волю. Супруги прибыли в Палестину в октябре 1888 г. Храм святой Марии Магдалины был построен в Гефсиманском саду у подножия Елеонской горы; и до сего дня это один из красивейших храмов Иерусалима. Увидев эту красоту и почувствовав присутствие на этом месте благодати Божией, святая Елисавета сказала: "Как я хотела бы быть похороненной здесь". Тогда святая Елисавета не знала, что произнесла пророчество, которому суждено было исполниться. В дар храму святой Марии Магдалины Елисавета Феодоровна привезла драгоценные сосуды, Евангелие и воздухи.

После посещения Святой Земли Великая Княгиня Елисавета Феодоровна твердо решила перейти в православие. От этого шага ее удерживал страх причинить боль своим родным и, прежде всего, отцу. Наконец, 1 января 1891 г. святая Елисавета написала отцу письмо о своем решении принять православную веру.


"...А теперь, дорогой Папа, — писала она, — я хочу что-то сказать Вам и умоляю Вас дать Ваше благословение.


Вы должны были заметить, какое глубокое благоговение я питаю к здешней религии с тех пор, как Вы были здесь в последний раз, более полутора лет назад. Я все время думала и читала, и молила Бога указать мне правильный путь, и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти всю настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином. Это было бы грехом оставаться так, как я теперь — принадлежать к одной церкви по форме и для внешнего мира, а внутри себя молиться и верить так, как и мой муж. Вы не можете себе представить, каким он был добрым: никогда не старался принудить меня никакими средствами, предоставляя все это совершенно одной моей совести. Он знает, какой это серьезный шаг, и что надо было быть совершенно уверенной, прежде чем решиться на него. Я бы это сделала даже и прежде, только мучило меня то, что этим я причиняю Вам боль, и что многие родные не поймут меня. Но Вы, разве Вы не поймете, мой дорогой Папа? Вы знаете меня так хорошо. Вы должны видеть, что я решилась на этот шаг только по глубокой вере, и что я чувствую, что пред Богом я должна предстать с чистым и верующим сердцем. Как было бы просто — оставаться так, как теперь, но тогда как лицемерно, как фальшиво это было бы, и как я могу лгать всем — притворяясь во всех внешних обрядах, что я протестантка, когда моя душа принадлежит полностью религии здесь. Я думала и думала глубоко обо всем этом, находясь в этой стране уже более шести лет и зная, что религия "найдена". Я так сильно желаю на Пасху причаститься Св. Тайн вместе с моим мужем. Возможно, что это покажется внезапным, но я думала об этом уже так долго, и теперь, наконец, я не могу откладывать этого. Моя совесть мне этого не позволяет. Прошу, прошу по получении этих строк простить Вашу дочь, если она Вам доставит боль. Но разве вера в Бога и вероисповедание не являются одним из главных утешений этого мира? Пожалуйста, протелеграфируйте мне только одну строчку, когда Вы получите это письмо. Да благословит Вас Господь. Это будет такое утешение для меня, потому что я знаю, что будет много неприятных моментов, так как никто не поймет этого шага. Прошу только маленькое ласковое письмо".

Отец не послал дочери желаемой телеграммы с благословением, а написал письмо, в котором говорил, что решение ее приносит ему боль и страдания и что он не может дать благословения. Тогда Елисавета Феодоровна проявила мужество и духовную твердость и, несмотря на моральные страдания, не поколебалась в решении перейти в православие. Вообще, твердость была одним из главных качеств ее характера: приняв какое-либо решение, она прямо шла к цели, невзирая ни на какие препятствия.

"Моя совесть, — писала святая Елисавета опять отцу, — не позволяет мне продолжать в том же духе — это было бы грехом; я лгала все это время, оставаясь для всех в моей старой вере... Это было бы невозможным для меня продолжать жить так, как я раньше жила". "Ты, дорогой, — писала она брату, — называешь меня несерьезной и пишешь, что внешний блеск церкви очаровал меня. В этом ты ошибаешься. Ничто внешнее не привлекает меня, и не богослужение — но основа веры. Внешние признаки только напоминают нам о внутреннем. …я перехожу из чистого убеждения, чувствую, что это самая высокая религия и что я сделаю это с верой, с глубоким убеждением и уверенностью, что на это есть Божие благословение".

Из всех родственников только бабушка Великой княгини королева Виктория поняла ее душевное состояние и написала ласковое ободряющее письмо, чем несказанно обрадовала святую Елисавету.

25 апреля 1891 г., в Лазареву субботу, над Великой княгиней Елисаветой было совершено Таинство Миропомазания, причем ей оставили прежнее имя, но уже в честь святой праведной Елисаветы — матери святого Иоанна Предтечи. Теперь она могла сказать своему супругу словами Библии: "Твой народ стал моим народом, твой Бог — моим Богом" (Руфь 1:16).

В том же году Император Александр III назначил великого князя Сергея Александровича генерал-губернатором Москвы. Супруга генерал-губернатора должна была исполнять множество обязанностей: шли постоянные приемы, концерты, балы, которые очень утомляли Елисавету Феодоровну и часто вызывали сильные головные боли. Необходимо было улыбаться гостям, танцевать и вести беседы, независимо от настроения, состояния здоровья и желания.

Вскоре после переезда в Москву Елисавета Феодоровна пережила смерть близких людей — горячо любимой невестки принцессы Александры, с которой она близко дружила, и горячо любимого отца. Это была пора ее духовного роста. Святая Елисавета широко занималась благотворительностью: ходила по больницам для бедных, в богадельни, в приюты для беспризорных детей, к заключенным. И везде старалась облегчить страдания людей: раздавала еду, одежду, деньги, улучшала условия жизни несчастных.

В 1894 г., несмотря на множество возникших препятствий, наконец, состоялось решение о помолвке великой княгини Алисы с наследником Российского престола Николаем Александровичем. Елисавета Феодоровна радовалась тому, что любящие друг друга люди смогут стать супругами, и ее сестра будет жить в дорогой сердцу Елисаветы России. Принцессе Алисе было 22 года, и Елисавета Феодоровна надеялась, что сестра, живя в России, поймет и полюбит русский народ, овладеет русским языком в совершенстве и сможет подготовиться к высокому служению Императрицы Российской. Но все случилось по-иному. Невеста наследника прибыла в Россию, когда Император Александр III лежал в предсмертной болезни. 20 октября 1894 г. император скончался в возрасте 49 лет. На следующий день принцесса Алиса перешла в православие и с именем Александры. Венчание императора Николая II и Александры Феодоровны состоялось через неделю после похорон, а весной 1896 г. состоялось коронование в Москве. Так началось это трагическое царствование — среди панихид и погребальных песнопений.

Когда в 1904 г. началась Русско-японская война, Елисавета Феодоровна немедленно занялась организацией помощи фронту. Одним из ее замечательных начинаний было устройство мастерских для помощи солдатам — под них были заняты все залы Кремлевского дворца, кроме Тронного. Тысячи женщин трудились за швейными машинами и рабочими столами. Огромные пожертвования поступали со всей Москвы и из провинции. Отсюда шли на фронт тюки с продовольствием, обмундированием, медикаментами и подарками для солдат. На свои средства Великая Княгиня сформировала несколько санитарных поездов. В Москве она устроила госпиталь для раненых, который сама постоянно посещала, создала специальные комитеты по обеспечению вдов и сирот погибших на фронте солдат и офицеров.

Однако русские войска терпели одно поражение за другим. Небывалый размах в стране приобрели террористические акты, митинги, забастовки. Государственный и общественный порядок разваливался, надвигалась революция. Великий князь Сергей Александрович считал, что необходимо принять более жесткие меры по отношению к революционерам, и доложил об этом императору, сказав, что при сложившейся ситуации не может больше занимать должность генерал-губернатора Москвы. Государь принял отставку, и супруги покинули губернаторский дом, переехав временно в Нескучное.

Тем временем боевая организация эсеров приговорила великого князя Сергея Александровича к смерти. Ее агенты следили за ним, выжидая удобного случая, чтобы совершить казнь. Елисавета Феодоровна знала, что супругу угрожает смертельная опасность. Она получала анонимные письма, где ее предупреждали, чтобы она не сопровождала своего мужа, если не хочет разделить его участи. Великая Княгиня тем более старалась не оставлять его одного и, по возможности, повсюду сопровождала мужа.

18 февраля 1905 г. Сергей Александрович, один выехав из дома, был убит бомбой, брошенной террористом Иваном Каляевым. Когда святая Елисавета прибыла к месту взрыва, там уже собралась толпа. Кто-то попытался помешать Елисавете Феодоровне подойти к останкам супруга, но она своими руками собрала на носилки разбросанные взрывом куски тела мужа. После первой панихиды в Чудовом монастыре Елисавета Феодоровна возвратилась во дворец, переоделась в черное траурное платье и начала писать телеграммы, время от времени справляясь о состоянии раненого кучера Сергея Александровича. Ей сказали, что положение кучера безнадежно, и он может скоро умереть. Чтобы не огорчать умирающего, Елисавета Феодоровна сняла с себя траурное платье, надела голубое, в котором была до этого, и поехала в госпиталь. Там склонившись над постелью умирающего, она уловила его вопрос о Сергее Александровиче и, чтобы успокоить его, пересилила себя, улыбнулась ему ласково и сказала: "Он направил меня к Вам". И успокоенный ее словами, думая, что Сергей Александрович жив, преданный кучер Андрей скончался в ту же ночь.

На следующий день святая Елисавета причастилась Святых Таин в церкви, где стоял гроб ее мужа. На третий день после гибели мужа она почувствовала, что душа покойного от нее чего-то просит, и поняла, что Сергей Александрович направляет ее к убийце, чтобы передать ему свое прощение. Святая Елисавета поехала в тюрьму, где содержался убийца. Каляев сказал: "Я не хотел убивать Вас, я видел его несколько раз в то время, когда имел бомбу наготове, но Вы были с ним, и я не решился его тронуть". — "И Вы не сообразили того, что Вы убили меня вместе с ним?" — ответила она. Далее она сказала, что принесла ему прощение от Сергея Александровича и просила убийцу покаяться. В руках она держала Евангелие и просила почитать его, но он отказался. Все же Елисавета Феодоровна оставила в камере Евангелие и маленькую иконку, надеясь на чудо. Она просила императора Николая II о помиловании Каляева, но это прошение было отклонено. Святая Елисавета не хотела, чтобы люди узнали об этом ее поступке, и очень огорчилась, когда вскоре все вокруг стали говорить о нем, пораженные величием духа великой княгини.

Сергея Александровича погребли в маленькой церкви Чудова монастыря, где ежедневно в течение сорока дней совершались заупокойные панихиды. Великая княгиня присутствовала на каждой службе и часто приходила сюда ночью, молясь о новопреставленном. Здесь она почувствовала благодатную помощь от святых мощей святителя Алексия, митрополита Московского, которого с тех пор особо почитала. Святая Елисавета считала, что святитель Алексий вложил в ее сердце желание посвятить Богу всю свою оставшуюся жизнь. На месте убийства мужа Елисавета Феодоровна воздвигла памятник — крест, сделанный по проекту художника Васнецова. На памятнике были написаны слова Спасителя, сказанные Им на Кресте: "Отче, отпусти им, не ведят бо что творят" (Лк. 23:34). 

С момента кончины супруга Елисавета Феодоровна не снимала траур, много молилась, перестала вкушать мясо. Ее спальня в Николаевском дворце стала напоминать монашескую келью. Вся роскошная мебель была вынесена, стены перекрашены в белый цвет, на них находились только иконы и картины духовного содержания. Ни на каких светских приемах она не появлялась. Бывала только в храме на бракосочетаниях или крестинах родственников и друзей и сразу уходила домой или по делам. Она стремилась отойти от светской жизни и искала новые пути. Она открыла два госпиталя, где ухаживала за больными и в этом находила утешение и могла отчасти забыть свое горе. Ни на каких светских увеселениях она не появлялась.

Она собрала все свои драгоценности, часть отдала в казну, часть — родственникам, а остальное решила употребить на постройку обители труда и милосердия. Ей хотелось создать такую обитель, сестры которой совмещали бы молитву и рукоделие с деятельной помощью ближним. На Большой Ордынке в Москве святая Елисавета приобрела усадьбу с четырьмя домами и садом. В первом доме были устроены трапезная для сестер, кухня, кладовая и другие хозяйственные помещения, во втором — церковь и больница, рядом — аптека и амбулатория для приходящих больных, в четвертом доме находилась квартира для священника — духовника обители, классы школы для девочек приюта и библиотека.

Первоначально святая Елисавета Феодоровна хотела возродить в создаваемой обители древний институт диаконисс, существовавший в первые века христианства. Диакониссами в те времена могли быть вдовы или немолодые девы. Главными их обязанностями были: наблюдение за женщинами, вступающими в Церковь, обучение их основам веры, помощь при совершении Таинства Крещения, а также забота о бедных и больных. Во время гонений на христианство диакониссы служили мученикам и мученицам в темницах. Однако, Российский Синод не одобрил идеи возродить этот институт, и святая Елисавета отказалась от своего замысла.

Святая Елисавета долго трудилась над составлением Устава обители. Ездила несколько раз в Зосимову пустынь, где обсуждала проект со старцами; писала в разные монастыри и духовные библиотеки мира, изучала уставы древних монастырей. По воле Божией, ей помог в этих трудах один случай.

В 1906 г. великая княгиня прочитала книгу "Дневник полкового священника, служившего на Дальнем Востоке во весь период минувшей Русско-японской войны", написанную священником Митрофаном Серебрянским. Она пожелала познакомиться с автором и вызвала его в Москву. В результате их встреч и бесед появился проект Устава будущей обители, подготовленный отцом Митрофаном, который святая Елисавета приняла за основу.

Для совершения богослужений и духовного окормления сестер согласно проекту Устава нужен был священник женатый, но который жил бы со своей матушкой как брат с сестрой и постоянно находился бы на территории обители. Святая Елисавета настойчиво просила отца Митрофана стать духовником будущей обители, так как он соответствовал всем требованиям Устава. Родился он в Орле в многодетной семье священника, 31 июля 1870 г. Дети воспитывались в благочестии и строгом исполнении церковных обрядов. Перед принятием священного сана о. Митрофан вступил в брак; однако, детей у супругов не было, и они по обоюдному согласию решили хранить целомудрие в браке. С 1896 г. о. Митрофан служил полковым священником, участвовал в Русско-японской войне, а затем вернулся в родной Орел и стал настоятелем приходской церкви. Его очень любили в Орле, как истинного и духовно опытного пастыря.

После беседы с великой княгиней о. Митрофан сказал, что согласен переехать в Москву и служить в новой обители. Но, возвращаясь домой, он думал о том, сколько слез ждет его там, сколько прихожан будут опечалены уходом любимого духовного отца. После долгого размышления он решил послать телеграмму с отказом от предложения святой Елисаветы. И вдруг почти сразу пальцы на руке стали неметь и рука отнялась. Отец Митрофан пришел в ужас от того, что теперь не сможет служить в церкви, и понял совершившееся как вразумление. Он стал горячо молиться и обещал Богу, что даст согласие на переезд в Москву — и через два часа рука снова стала действовать. Когда о. Митрофан объявил в приходе о своем отъезде, все плакали, начались просьбы, письма, ходатайства к церковным властям. Шли месяцы, уехать из Орла никак не удавалось, и отец Митрофан почувствовал, что он не в силах этого сделать. И тогда рука снова отнялась. Сразу же после этого о. Митрофан поехал в Москву, пришел к Иверской часовне и со слезами молился перед Иверской иконой Божией Матери, обещал переехать в Москву — только бы исцелилась рука. И после того, как он приложился к иконе, пальцы больной руки стали двигаться. Тогда он пошел ко святой Елисавете и радостно возвестил, что твердо решил принять ее предложение. Отец Митрофан стал подлинным духовником обители, наставником и помощником настоятельницы, которая его высоко ценила.

Обитель святых Марфы и Марии начала свою деятельность 10 февраля 1909 г.; сначала там было всего шесть сестер, но за год их число увеличилось до 30 и продолжало расти. В основу Марфо-Мариинской обители Милосердия был положен устав монастырского общежития. В обители было построено два храма: первый, рядом с больницей, в честь святых Марфы и Марии, был освящен осенью 1909 г., а второй, большой храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы, был построен в 1911 г. 9 апреля 1910 г. в Марфо-Мариинской церкви во время всенощного бдения совершилось посвящение в звание крестовых сестер любви и милосердия 17 насельниц во главе со святой Елисаветой. Великая княгиня сняла траурное платье и облачилась в белое одеяние крестовой сестры; в то утро святая Елисавета сказала сестрам: "Я оставляю блестящий мир, где я занимала блестящее положение, но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир — в мир бедных и страдающих". Все посвященные сестры дали обет проводить девственную жизнь в труде и молитвах. На следующий день за литургией святая Елисавета была возведена в сан настоятельницы. Во время торжественной службы епископ Трифон, обращаясь ко св. Елисавете, сказал: "Эта одежда скроет Вас от мира, и мир будет скрыт от Вас, но она в то же время будет свидетельницей Вашей благотворной деятельности, которая воссияет пред Господом во славу Его".

Одна из современниц Великой Княгини писала о св. Елисавете: "Она обладала замечательным качеством — видеть хорошее и настоящее в людях, и старалась это выявлять. Она также совсем не имела высокого мнения о своих качествах... У нее никогда не было слова "не могу", и никогда ничего не было унылого в жизни Марфо-Мариинской обители. Все было там совершенно, как внутри, так и снаружи. И кто бывал там. уносил прекрасное чувство".

В Марфо-Мариинской обители Великая Княгиня вела жизнь подвижницы, спала на деревянных досках без матраса, тайно носила власяницу и вериги. Об этом рассказала в своих воспоминаниях подвижница Марфо-Мариинской обители монахиня Любовь (в миру Евфросиния). Однажды она, еще не обученная монашеским правилам, вошла в покои настоятельницы без молитвы и не спросив благословения. В келье она увидела Великую Княгиню во власянице и веригах. Та, нисколько не смутившись, сказала только: "Душенька, когда входишь, надо стучаться".

Привыкшая с детства к труду, святая Елисавета все делала сама и лично для себя не требовала никаких услуг от сестер. Она участвовала во всех делах обители, как рядовая сестра, всегда подавая пример остальным. Как-то к настоятельнице подошла одна из послушниц с просьбой послать кого-нибудь из сестер перебирать картошку, так как никто не хочет помочь. святая Елисавета, не сказав никому ни слова, пошла сама. Увидев настоятельницу, перебирающую картошку, устыженные сестры прибежали и принялись за дело.

Святая Елисавета строго соблюдала посты, вкушая только растительную пищу. Утром вставала на молитву, после чего распределяла послушания сестрам, работала в клинике, принимала посетителей, разбирала прошения и письма.

Вечером был обход больных, заканчивавшийся далеко за полночь. Ночью настоятельница молилась в молельне или церкви, ее сон редко продолжался более трех часов. Когда больной метался и нуждался в помощи, она просиживала у его постели до рассвета. В больнице Елисавета Феодоровна брала на себя самую ответственную работу: ассистировала при операциях, делала перевязки, утешала больных и всеми силами стремилась облегчить их страдания. Они говорили, что от Великой Княгини исходила целебная сила, которая помогала им переносить боль и соглашаться на тяжелые операции.

В качестве главного средства от недугов настоятельница всегда предлагала исповедь и причастие. Еще она говорила: "Безнравственно утешать умирающих ложной надеждой на выздоровление, лучше помочь им по-христиански перейти в вечность".

В больнице обители работали лучшие специалисты Москвы. Все операции проводились бесплатно. Здесь исцелялись те, от кого отказывались другие врачи. Исцеленные пациенты плакали, уходя из Марфо-Мариинской больницы, расставаясь с "Великой Матушкой", как они называли настоятельницу. При обители работала воскресная школа. Любой желающий мог пользоваться фондами прекрасной библиотеки. Действовала бесплатная столовая для бедных. В обители был создан приют для девочек-сирот. К Рождеству устраивали большую елку для бедных детей, дарили им игрушки, сладости, теплую одежду, которую шили сами сестры.

Святая Елисавета находила возможности помочь духовенству, давала средства на нужды бедных сельских приходов, которые не могли отремонтировать храм или построить новый. Святая Елисавета помогала материально священникам-миссионерам, трудившимся среди язычников Крайнего Севера или инородцев окраин России, ободряла и укрепляла их.

Одним из главных мест бедности, которому великая княгиня уделяла особое внимание, был Хитров рынок. Святая Елисавета в сопровождении своей келейницы Варвары Яковлевой или сестры обители княжны Марии Оболенской, неутомимо переходя от одного притона к другому, собирала сирот и уговаривала родителей отдать ей на воспитание детей. Все население Хитровки уважало ее, называя "сестрой Елисаветой" или "Матушкой". Полиция постоянно предупреждала ее, что не в состоянии гарантировать ей безопасность. В ответ на это Великая Княгиня всегда благодарила полицию за заботу и говорила, что ее жизнь не в их руках, а в руках Божиих. Она старалась спасать детей Хитровки. Ее не пугали нечистота, брань, вид людей, потерявших человеческий облик. Она говорила: "Подобие Божие может быть иногда затемнено, но оно никогда не может быть уничтожено". Мальчиков, вырванных из Хитровки, она устраивала в общежития. Из одной группы таких недавних оборванцев образовалась артель исполнительных посыльных Москвы. Девочек устраивали в закрытые учебные заведения или приюты, где также следили за их здоровьем и духовным ростом.

Святая Елисавета создавала дома призрения для сирот, инвалидов, тяжело больных, — находила время для посещения их, постоянно поддерживала материально, привозила подарки.

Свидетельства ее любви к страждущим были бесчисленны. Однажды одна из сестер пришла из бедного квартала и рассказала о безнадежно больной чахоткой женщине с двумя маленькими детьми, живущей в холодном подвала. Матушка сразу заволновалась, немедленно позвала старшую сестру и приказала устроить мать в больницу для чахоточных, а детей взять в приют; если не найдется кровати, устроить больную на раскладушке. После этого святая Елисавета сама взяла для детей одежду, одеяльца и пошла за ними. Великая княгиня постоянно посещала больную мать до самой ее кончины, успокаивала, обещая, что позаботится о детях.
Великая матушка надеялась, что созданная ею Марфо-Мариинская обитель милосердия расцветет и станет большим плодоносным древом. Со временем она собиралась устроить отделения обители и в других городах России.

Святая Елисавета любила совершать паломничества в разные монастыри и присутствовала на всех духовных торжествах, связанных с открытием или перенесением мощей угодников Божиих. Больным паломникам, ожидавшим исцеления от новопрославляемых святых, великая княгиня тайно помогала, ухаживала за ними. Она построила также большую гостиницу в Иерусалиме. На средства святой Елисаветы был построен русский православный храм в Италии, в городе Бари, где покоятся мощи святителя Николая Чудотворца.

Святая Елисавета вела очень строгую подвижническую жизнь, но не требовала того же от своих сестер. Святая Елисавета заботилась, чтобы у них было хорошее питание, достаточное время для сна и ежегодный отпуск, во время которого сестры ездили на богомолье или проводили время на природе в деревне.

Встречаясь со множеством людей, святая Елисавета сразу могла понять человека; раболепство, ложь и хитрость были ей противны. Святая Елисавета говорила: "Ныне трудно найти правду на земле, затопляемой все сильнее греховными волнами; чтобы не разочароваться в жизни, надо правду искать на небе, куда она ушла от нас".

Поселившись в обители, святая Елисавета почти перестала ездить в Петербург. Интересы ее были теперь далеки от интересов двора. Святая Елисавета любила иногда ездить только в отдаленные монастыри, где могла всецело отдаться молитве. Однако, ей нелегко было ездить незамеченной: народ узнавал ее, восторженно встречал и следовал за ней. Ее уже тогда любили по всей России и называли святой.


С самого начала своей жизни в Православии и до последних дней святая Елисавета находилась в полном послушании у своих духовных отцов. Без благословения священника Марфо-Мариинской обители протоиерея Митрофана Серебрянского и без советов старцев Оптиной пустыни, Зосимовой пустыни и других монастырей, она ничего не предпринимала. Господь наградил ее даром духовного рассуждения и пророчества. Отец Митрофан Серебрянский рассказывал, что незадолго до революции ему приснился сон, яркий и явно пророческий, но он не знал как его истолковать. Сон был цветным: четыре картины, сменяющие друг друга. Первая: стоит прекрасная церковь. Вдруг со всех сторон появляются огненные языки, и вот весь храм пылает — зрелище величественное и страшное. Вторая: изображение Императрицы Александры Феодоровны в черной рамке, вдруг из краев этой рамки начинают вырастать побеги, на которых раскрываются белые лилии, цветы все увеличиваются в размере и закрывают изображение. Третья: Архангел Михаил с огненным мечом в руке. Четвертая картина: преподобный Серафим Саровский стоит коленопреклоненный на камне с молитвенно воздетыми руками. Взволнованный этим сном, отец Митрофан рассказал о нем великой княгине рано утром, еще до начала Литургии. Святая Елисавета сказала, что ей понятен этот сон. Первая картина означает, что в России скоро будет революция, начнется гонение на Церковь Русскую и за грехи наши, за неверие страна наша встанет на грань погибели. Вторая картина означает, что сестра Елисаветы Феодоровны и вся Царская Семья примут мученическую кончину. Третья картина означает, что и после того ожидают Россию большие бедствия. Четвертая картина означает, что по молитвам преподобного Серафима и других святых и праведников земли Российской и заступничеством Божией Матери страна и народ наш будут помилованы.

Дар духовного рассуждения особенно проявился в ее отношении к Григорию Распутину, в котором она определенно видела темную силу. Святая Елисавета много раз умоляла свою сестру-императрицу не доверяться ему и не ставить себя в зависимое положение от него. Святая Елисавета никогда не вмешивалась в политику, но очень страдала, видя, что политическая ситуация в России ухудшается, и хорошо понимала недобрую роль Распутина в этом процессе. Говорила великая княгиня об этом и самому Императору, но ее совет был отвергнут. По просьбе своих друзей и с благословения старцев она в 1916 г. сделала последнюю попытку и поехала в Царское Село, чтобы лично поговорить с государем о положении в стране. Император не принял ее. Разговор о Распутине произошел между императрицей и келикой княгиней и закончился печально. Императрица не захотела слушать сестру: "Мы знаем, что святых злословили и раньше". На это святая Елисавета сказала: "Помни судьбу Людовика XVI". Расстались они холодно.

В годы Первой мировой войны трудов у святой Елисаветы прибавилось: необходимо было ухаживать за ранеными в лазаретах. Часть сестер обители были отпущены для работы в полевом госпитале. Первое время Елисавета Феодоровна, побуждаемая христианским чувством, навещала и пленных немцев, но клевета о тайной поддержке противника заставила ее отказаться от этого.

В 1916 г. к воротам обители подошла разъяренная толпа. Они потребовали выдать "германского шпиона" — брата Елисаветы Феодоровны, якобы скрывавшегося в обители. Настоятельница вышла к толпе одна и предложила осмотреть все помещения общины. Господь не попустил погибнуть ей в этот день. Конный отряд полиции разогнал толпу.

Вскоре после февральской революции к обители снова пришла толпа с винтовками, красными флагами и бантами. Сама настоятельница открыла ворота — ей объявили, что приехали, чтобы арестовать ее и предать суду как немецкую шпионку, к тому же хранящую в монастыре оружие. На требование пришедших немедленно ехать с ними, великая княгиня сказала, что должна сделать распоряжения и проститься с сестрами. Настоятельница собрала всех сестер обители и попросила отца Митрофана отслужить молебен. Потом, обратись к революционерам, пригласила их войти в церковь, но оставить оружие у входа. Они нехотя сняли винтовки и последовали в храм. Весь молебен Елисавета Феодоровна простояла на коленях. После окончания службы она сказала, что отец Митрофан покажет им все постройки обители, и они могут искать то, что хотят найти. Конечно, они ничего не нашли, кроме келий сестер и госпиталя с больными.

После их ухода, Елисавета Феодоровна сказала сестрам: "Очевидно, мы недостойны еще мученического венца". В одном из писем того времени святая Елисавета пишет: "То, что мы живем, является неизменным чудом". Никакого озлобления или осуждения не было у нее против безумств толпы. Об аресте и страданиях Царской Семьи она говорила: "Это послужит к их нравственному очищению и приблизит их к Богу".

Весной 1917 г. к великой княгине приехал шведский министр по поручению кайзера Вильгельма и предложил ей помощь в выезде за границу. Святая Елисавета ответила, что решила разделить судьбу страны, которую считает своей новой родиной, и не может оставить сестер обители в это трудное время.
Никогда не было на богослужении в обители столько народа, как перед октябрьским переворотом. Шли не столько за тарелкой супа или медицинской помощью, сколько за утешением и советом "Великой матушки". Елисавета Феодоровна всех принимала, выслушивала, укрепляла. Люди уходили от нее умиротворенными и ободренными.

Первое время после октябрьского переворота Марфо-Мариинскую обитель не трогали. Напротив, сестрам оказывали уважение, два раза в неделю к обители подъезжал грузовик с продовольствием, привозили черный хлеб, вяленую рыбу, овощи... Из медикаментов выдавали в ограниченном количестве перевязочный материал и лекарства первой необходимости.

Все вокруг были испуганы, покровители и состоятельные дарители теперь боялись оказывать помощь обители. Великая княгиня во избежание провокаций почти не выходила за ворота обители, сестрам также было запрещено выходить на улицу. Однако установленный распорядок дня обители не менялся, только длиннее стали службы, усерднее молитва сестер. Отец Митрофан каждый день служил в переполненной церкви Божественную Литургию, было много причастников. Некоторое время в обители находилась чудотворная икона Божией Матери Державная, обретенная в подмосковном селе Коломенском в день отречения Императора Николая II от престола. Перед иконой совершались соборные моления.

После заключения Брест-Литовского мира германское правительство добилось согласия советской власти на выезд келикой княгини Елисаветы Феодоровны за границу. Посол Германии граф Мирбах дважды пытался увидеться со святой Елисаветой, но она не приняла его и категорически отказалась уехать из России. Святая Елисавета говорила: "Я никому ничего дурного не сделала. Буди воля Господня!"


Святая Елисавета писала близким людям:

"...Полностью разрушена Великая Россия, но Святая Россия и Православная Церковь, которую "врата ада не одолеют" существует и существует более, чем когда бы то ни было. И те, кто верует и не сомневается ни на мгновение, увидят "внутреннее солнце", которое освещает тьму во время грохочущей бури... Я только уверена, что Господь, Который наказывает, есть тот же Господь, Который и любит. Я много читала Евангелие, и, если осознать ту великую жертву Бога Отца, Который послал Своего Сына умереть и воскреснуть за нас, то тогда мы ощутим присутствие Святаго Духа, Который озаряет наш путь. И тогда радость становится вечной, даже если наши бедные человеческие сердца и наши маленькие земные умы будут переживать моменты, которые кажутся очень страшными... Мы работаем, молимся, надеемся и каждый день чувствуем милость Божию. Каждый день мы испытываем постоянное чудо. И другие начинают это чувствовать и приходят в нашу церковь, чтобы отдохнуть душой".

Спокойствие обители было затишьем перед бурей. Сначала в обитель прислали анкеты — опросные листы для всех, кто проживал и находился на лечении: имя, фамилия, возраст, социальное происхождение и т.д. После этого были арестованы несколько человек из больницы. Затем объявили, что сирот переведут в детский дом.

В апреле 1918 г., на третий день Пасхи, в день празднования Иверской иконы Божией Матери, Елисавету Феодоровну арестовали и немедленно вывезли из Москвы. Это произошло в тот день, когда Святейший Патриарх Тихон посетил Марфо-Мариинскую обитель, где служил Божественную Литургию и молебен. После службы Патриарх до четырех часов дня находился в обители и беседовал с настоятельницей и сестрами. Это было последнее благословение и напутствие главы Российской Православной Церкви святой Елисавете перед крестным путем на ее Голгофу.

Почти сразу после отъезда Патриарха Тихона к обители подъехала машина с комиссаром и красноармейцами-латышами. Елисавете Феодоровне приказали ехать с ними. На сборы дали полчаса. Настоятельница успела лишь собрать сестер в церкви святых Марфы и Марии и дать им последнее благословение. Плакали все присутствующие, зная, что видят свою мать и настоятельницу в последний раз. Святая Елисавета благодарила сестер за самоотверженность и верность и просила отца Митрофана не оставлять обители и служить в ней до тех пор, пока это будет возможным. С великой княгиней поехали две сестры — Варвара Яковлева и Екатерина Янышева. Перед тем, как сесть в машину, святая Елисавета осенила всех крестным знамением.

Одна из сестер обители вспоминала: "...И повезли ее. Сестры бежали за ней, сколько могли. Кто прямо падал на дороге... Когда я пришла к обедне, то услышала, что диакон читает ектенью и не может, плачет... И повезли ее в Екатеринбург с каким-то провожатым, и Варвара с ней. Не разлучились... Потом письмо нам прислала, батюшке и каждой сестре. Сто пять записочек было вложено, и каждой но ее характеру. Из Евангелия, из Библии изречения, а кому от себя. Она всех сестер, всех своих детей знала..."

Узнав о случившемся, Патриарх Тихон пытался через различные организации, с которыми считалась новая власть, добиться освобождения великой княгини. Но старания его оказались тщетными. Все члены Императорского Дома были обречены.

Елисавету Феодоровну и ее спутниц направили по железной дороге в Пермь. Последние месяцы своей жизни великая княгиня провела в заключении в школе на окраине города Алапаевска вместе с великим князем Сергеем Михайловичем, его секретарем — Феодором Михайловичем Ремезом, тремя братьями — Иоанном, Константином и Игорем (сыновьями Великого Князя Константина Константиновича) и князем Владимиром Палеем. Конец был близок. Матушка-настоятельница готовилась к исходу, посвящая все время молитве.

Сестер, сопровождавших свою настоятельницу, привезли в Областной совет и предложили им идти на свободу. Обе умоляли вернуть их к великой княгине. Тогда чекисты стали пугать их пытками и мучениями, которые предстоят всем, кто останется с ней. Варвара Яковлева сказала, что готова дать подписку даже своей кровью, что желает разделить судьбу святой Елисаветы. Так крестовая сестра Марфо-Мариинской обители Варвара Яковлева сделала свой выбор и присоединилась к узникам, ожидавшим решения своей участи.

В ночь на 5/18 июля, когда совершается память преподобного Сергия Радонежского, святую Елисавету вместе с другими узниками отвезли на заброшенный железный рудник в 18 км от Алапаевска, где стали избивать прикладами и сбрасывать в шахту. Первой столкнули в яму великую княгиню, которая крестилась и громко молилась: "Господи, прости им, не ведают бо, что творят!" Князь Сергий стал бороться с палачами, и они застрелили его; всех прочих сбросили в шахту живыми. Затем чекисты начали бросать в шахту ручные гранаты, от разрыва которых погиб только один мученик — Феодор Ремез. Остальные мученики умерли в страшных страданиях от голода, жажды и тяжелых увечий. Святая Елисавета упала не на дно шахты, а на выступ, который находился на глубине 15 метров. Рядом с ней нашли тело Иоанна Константиновича с перевязанной головой: сама изнемогая от боли, святая Елисавета и здесь стремилась облегчить страдания ближнего — сделала в темноте перевязку, употребив свой апостольник. Две гранаты упали рядом со святой Елисаветой, но не разорвались: Господь сохранил тело Своей угодницы. Один крестьянин, бывший свидетелем убийства, слышал, как из глубины шахты донеслась Херувимская песнь, которую пели страдальцы перед переходом в вечность.

Когда белая армия заняла район Екатеринбурга и Алапаевска, и в октябре 1918 г. были найдены останки Алапаевских мучеников; 18 октября было совершено их отпевание. Однако, вскоре Красная армия перешла в наступление, и гробы с телами мучеников были извлечены из склепа, где их похоронили, и отправлены в Читу, а затем в Китай.

Перевозом останков мучеников занимался отец Серафим, игумен Алексеевского скита Пермской епархии, друг и духовник великой княгини. Сразу после октябрьской революции о. Серафим был в Москве, беседовал со святой Елисаветой и приглашал ее поехать с ним в Алапаевск, где, по его словам, были надежные люди в скитах, которые сумели бы укрыть и сохранить великую княгиню. Святая Елисавета отказалась скрываться, но в конце беседы сказала: "Если меня убьют, то прошу вас, похороните меня по-христиански". Слова эти оказались пророческими.

Перевозка тел заняла много месяцев. Когда поезд с гробами мучеников прибыл в Китай, в Харбин, тела всех Алапаевских страдальцев были в состоянии полного разложения, кроме тел преподобномучениц Елисаветы и Варвары. Князь Н. А. Кудашев, вызванный в Харбин для опознания убитых и составления протокола, вспоминает: "Великая Княгиня лежала, как живая, и совсем не изменилась с того дня, как я перед отъездом в Пекин прощался с нею в Москве, только на одной стороне лица был большой кровоподтек от удара при падении в шахту".

Из Китая, по желанию родственников святой Елисаветы, ее останки вместе с останками преподобномученицы Варвары в 1921 г. были перевезены в Иерусалим, где их погребение совершил патриарх Дамиан в сослужении многочисленного духовенства. Гробы новомучениц были помещены в усыпальнице храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании.

В 1981 г. Русская Православная Церковь Заграницей, возглавляемая святителем митрополитом Филаретом (Вознесенским; † 1985) прославила Собор Новомучеников и Исповедников Российских, и в их числе — святых преподобномучениц Елисавету и Варвару. Вскрытие гробниц новомучениц было совершено за несколько месяцев до прославления. Когда открыли гроб с телом св. Елисаветы, то помещение наполнилось благоуханием — по словам свидетелей, это был "сильный запах как бы меда и жасмина". Мощи новомучениц оказались частично нетленными. Кисть руки святой Елисаветы и рука святой Варвары были привезены на прославление Собора Новомучеников и Исповедников Российских в Нью-Йорк. Их мощи были единственными мощами новомучеников, вывезенными за пределы России. Было решено совершить торжественное перенесение мощей новомучениц из усыпальницы, где они до этого находились, в самый храм святой Марии Магдалины, что и произошло 2 мая 1982 г. — в праздник святых жен-мироносиц. За богослужением употреблялись святой потир, Евангелие и воздухи, преподнесенные храму Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной, когда она была здесь в 1886 г.